zis_man (zis_man) wrote,
zis_man
zis_man

Categories:

Серия третья. Еврейский Мир.

Когда я писал про Израиль, буквально через раз приходилось делать вставные главы под рубрикой «Чтобы было понятно». По другому не получается.

В случае с еврейским Миром придётся делать то же самое. Иначе будет непонятно. Отсюда, из нашего послевоенного нового будущего без пояснений история еврейского Мира не просто не видна, её не существует. Вся история двадцатого века, которую нам преподнесли в тазике с голубой каёмочкой, состоит из лжи, подтасовок и умолчаний. И, разумеется, правды, за которой убедительно скрывается несказанное.

Для начала - современный Мир, посёлок городского типа как очевидная точка отсчёта. Население 2250 человек на 1 января 2016 года. Градообразующее предприятие - Мирский замок, вокруг которого существует туристическая инфраструктура в виде нескольких гостиниц, реставрационных мастерских и мелкой торговли при замке.

А вот теперь «Чтобы было понятно». Тезисно.

Еврейская община появилась в Мире в начале XVI века. Еврейское кладбище Мира датируется 1548 годом.

В 1677 году в Мире было 12 лавок и 97 магазинов.

В первые десятилетия XVIII века благодаря деятельности еврейских купцов, Мир превратился в крупный экономический центр, связанный контактами с Лейпцигом и торговыми центрами Балтии - Кенигсбергом, Мемелем (сейчас Клайпеда) и Либавой (Лиепая).

Пропуская много всего интересного, что происходило в XIX веке, отмечу только, что в 1939 году в Мире было 5500 жителей, из которых 3300 были евреями.

До войны было 100-150 магазинов, из которых был один польский и два белорусских, четыре аптеки. Дальше просто цитирую: «Богатой и разнообразной была религиозная и культурная жизнь местечка. Здесь отмечались католические, православные, иудейские и мусульманские праздники. По воспоминаниям мирян, в местечке работали еврейские и татарская начальные школы, польская семилетка, а также иудейские и мусульманские религиозные школы. Здесь имелись польские и еврейские молодежные организации; были духовой оркестр и драмкружок, проводились вечеринки и танцы».

Но самое главное, что было в Мире - это знаменитая иешива. Это был такой же духовный центр как Воложин. Мне, наконец, в одной из статей попался правильный образ, отражающий место этих штетлов в еврейской культуре. «…когда-то, в прошлом и позапрошлом веках, в еврейском мире названия Воложин, Мир звучали так же, как звучат сегодня названия Кембридж и Оксфорд».

Иешива в Мире существовала с 1815 года. Это было учебное заведение с мировой известностью. После Первой мировой войны в неё приезжали учиться молодые люди из Германии, США, Швейцарии, Бельгии, Великобритании и даже Австралии, не говоря уже об очевидных Польше, Литве, Румынии.

В 1939 все эти еврейские хохмочки прекратились - всё, что шевелилось, было запрещено.

Иешива успела переместиться в Вильнюс - учащиеся во главе с раввином Е.Финкелем, так же как и часть воложинских сумели буквально в последний момент получить японские транзитные визы  у Сугихары, когда он был уже persona non grata, уехать в Шанхай и таким образом выжить. А возглавлял делегацию мирских евреев к Сугихаре Зерах Варгафтик, один из тех, кто через восемь лет 14 мая 1948 года подписал Декларацию независимости Израиля.

Залман Шазар, третий президент Израиля, (два срока 1963-1973) был уроженцем Мира. Он был не просто президентом, он был поэтом и писателем.

Для интересующихся - большая, информационно плотная, добротная работа http://shtetlroutes.eu/ru/mir-cultural-heritage-card/ по истории местечка.

Ладно, это так, введение.

В Мире сохранилось несколько зданий довоенного времени - и Большая синагога, и иешива, и хедер (это начальная религиозная школа), но понять по снимкам из космоса, что именно я увижу в реальности, довольно сложно.

Вот как, например, по этому снимку понять, что «Мирский посад» - это бывшая Мирская Главная синагога?

По этим местам мы собирались пройти после посещения Мирского замка, то есть это входило в программу.

Просто отношение к этому после посещения замка несколько изменилось, потому что в его левом крыле два небольших зала посвящено истории Холокоста в Мире.

С них мы и начали. Может, поэтому и сам замок не произвёл должного впечатления.

Сначала было совсем не страшно - пара фотографий времён Первой мировой, пара карт эпохи советско-польской войны, плакат со страстным засосом советского солдата и белорусского крестьянина.

Композиция в целом мне показалась знакомой,

но я так и не решил, традиция это или рецидив.

А вот дальше было хуже. Дальше были довоенные фотографии людей, убитых в числе первых семисот 26 июня 1941 года.

А может быть, в числе тысячи шестисот месяцем позже.

Или в ноябре 1941-го. Девятого числа.

А может, они попали в гетто, которое находилось на территории этого самого замка, и им удалось дожить аж до 13 августа 1942, когда были расстреляны оставшиеся.

Белла Гильмовская

Иосиф и Роза Галверы

Мария Гарбер

Марк Розовский

Эту фотографию я уже показывал, и судьба этих людей вполне предсказуема.

Участники еврейского драматического кружка

Сцены из спектакля «Бедная Хася»

Фаня и Юдель Гальверы

Чарни Пинхас

Хаим Берман с семьёй

Хаим Галвер возле рейсового автобуса

А это чуть позже

Но здесь же и фотография Софьи Ермолович, удостоенной звания «Праведник мира»

Посмотрите, есть список «Праведников мира» в Белоруссии. Низкий им поклон.

  http://www.ejwiki.org/wiki/Праведники_мира_в_Белоруссии

Отдельный стенд посвящён Освальду Руфайзену,  прототипу главного героя романа Людмилы Улицкой «Даниэль Штайн, переводчик».

Я так понимаю, что эта книга - беллетризованная версия биографии Руфайзена, написанной Дитером Корбахом.

Независимо от отношения к роману Улицкой или превращению Шмуэля Аарона Руфайзена в брата Даниэля, существенно то, что ему удалось спасти, по разным данным, от двухсот до трёхсот евреев Мира.

Брат Даниэль со спасёнными узниками гетто в Иерусалиме. 1987 год.

Ретроспективно город становится понятен в контексте истории.

«9 ноября 1941 года по приказу немцев евреи собрались на городской площади между двумя церквями, православной и католической, куда они послушно пришли к указанному часу - с детьми, стариками, узелками одежды и припасами, заготовленными на дорогу».

Это место вы уже видели.

Вот он, замок, с той самой площади

«Свыше полутора тысяч (по другим данным - 1600 или 1700) евреев из города Мир и других мест были расстреляны немцами в песчаном карьере на окраине города при активном содействии местной полиции под командованием Семёна Серафимовича».

Про это позже. Надо просто обойти замок слева и пройти через рощу.

«Оставшиеся 800 евреев были переселены в полуразвалившийся замок Радзивиллов».

«Закончилось это так. В начале июля 1943 года я случайно присутствовал при телефонном разговоре моего немецкого шефа полицмейстера Рейнгольда Хайна со своим начальником подполковником из Ноензальца на Одере. При этом я услышал, как он сказал: «Так точно, «Йот-Акция» состоится 13 августа!». Я сразу понял, о чем идет речь... Йот-акция – это, конечно, Йуден-Акция.

Потом он повернулся ко мне и сказал: «Освальд, вы единственный свидетель этого разговора. Если что-нибудь станет известно, вы несете полную ответственность!»

Я ответил, как и положено солдату: «Яволь!»

Но как же мне действовать в этих обстоятельствах? В этой ситуации я чувствовал себя чужаком, который не представлял и, тем более, не должен был защищать «немецкий фатерланд». Хотя в начале своей службы в полиции я принял присягу — клялся на верность «фюреру» на немецком языке, а позже, как русский партизан, я клялся верности Сталину. Но, несмотря на это, считаю, что именно в таких ситуациях должен действовать вопреки им, ибо эти клятвы не были истинными, они были вынужденными, это было средство в моей борьбе. Среди ситуаций, которые мне приходилось переживать, были трагические, мучительные, страшные, и даже смешные. Теперь я могу об этом говорить. Хотя я не люблю рассказывать о тех событиях, но сейчас делаю это, потому что считаю, что должен поделиться с вами этим опытом, так как речь идёт о жизни многих людей. Прежде чем пришёл этот августовский день, о котором я сейчас говорю, мне ведь удалось помочь многим.

В тот же вечер я тотчас поехал в гетто, которое в последние месяцы было организовано в замке. Оно было, как тюрьма, битком набито людьми. В гетто я описал людям обстановку. В тот вечер я оружия с собой не принёс.

Отношение ко мне обоих шефов, немецкого и белорусского, было хорошим, даже очень хорошим. Полицмейстер Хайн никогда без меня не уезжал. Я был его доверенным лицом. Я был его глаза и уши, без меня он ни с кем не вступал в контакт. И я пользовался его полным доверием. Сейчас вы услышите об этом еще больше.

В гетто мы обсудили побег. Сначала люди решили защищаться с помощью того небольшого количества оружия, которое я им добыл, они хотели стрелять, при этом жертвуя собой. Мне удалось убедить их, что защищаться не имеет смысла, потому что в ситуации, когда гибнет все еврейство, значительно важнее, чтобы хотя бы некоторые остались в живых. Это важнее, чем десять минут отстреливаться от белорусов или немцев, которые придут уничтожать гетто. Мне удалось отговорить их от первоначального плана. Люди решили бежать. Но главная проблема – как убедить юденрат, еврейское самоуправление гетто. Тогда в конце концов пришлось одному из его членов раскрыть, что я еврей, потому что юденрат не знал, кто скрывается под моим мундиром. Обо мне знали, что я поляк и полицейский, в то время я был унтер-офицером.

Мы договорились, что накануне я подам шефу ложный рапорт, будто крестьяне сообщили, что в эту ночь группа партизан должна пройти через одну деревню, расположенную в южном направлении, которое противоположно огромному малопроходимому лесу, куда собирались бежать жители гетто. Все полицейские и жандармы покинули город и уехали на эту операцию. Так что гетто не патрулировалось, так как все, и я с ними, ушли на спровоцированную мной охоту за партизанами. В итоге в эту ночь с 10-го на 11 августа 1942 года из 800 жителей гетто бежали 300. Остальные могли бы тоже бежать, но остались из-за апатии, покорности судьбе, нерешительности или просто у них не было сил».

Я понял, с какой точки была сделана одна из фотографий 20-х годов.

Вышел из ворот, перебежал дорогу, потом маленький мосточек, ещё метров сто…

Те самые булыжники. Из начала ХХ века.

Кое-что от старого Мира осталось.

Здание иешивы

Бывшая главная синагога города

а ныне гостиница «Мирский посад».

Я-то поначалу не понял, что это не фасад, а одна из сторон.

Перепрофилировано, естественно. Когда в 1944-м город освободили, в нём осталось сорок живых евреев. А сейчас и вовсе ни одного.

Потом мы поехали к мемориалу. По карте, по навигатору - вот оно, это место. А подобраться…

Пошли через рощу наугад.

Это ещё с советских времён. Понятно и по форме и по надписи.

Остальное, конечно, появилось позже

И вот такая тропиночка от одного памятного знака к другому

Около памятника стояло несколько человек и тихо переговаривались, а рядом на траве сидел паренёк лет пятнадцати в наушниках.

Это оказалась группа туристов из Дании. Что они тут делали…

Мы успели перекинуться всего лишь парой слов.

Я отчего-то вдруг внутренне психанул и мы ушли.

Они успели только спросить, а почему мы на плиты положили камушки?

Tags: Беларусь
Subscribe

  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 8 comments